Ответственность против вины, или почему мы так часто чувствуем себя виноватыми?

Мы часто чувствуем себя виноватыми привычно, рефлекторно, порой даже не задумываясь об источниках и происхождении чувства вины...

Известно, что вина безгранична и тотальна, она погружает в состояние «плохости», усиливая ощущение себя как человека скверного, способного сотворить зло.

Вина как будто отравляет радость жизни, заставляя снова и снова возвращаться к своему «греху», к ощущению себя как человека плохого, недостойного.
Здоровая же ответственность , являясь антиподом вины, – напротив, учитывает границы возможностей человека, сохраняя ощущение способности решать, и сохраняя достоинство.

К примеру, понятно, что до определенного возраста ребенок не может ни ограничивать свои желания, ни контролировать свои чувства и активность,

и только родитель, обладающий здоровой ответственностью, способен выдерживать эти ограничения, не требуя от ребенка сверх того, что он может.

Но родители, обладающие здоровой ответственностью – по-прежнему большая редкость, и чаще вместо навыка отвечать
мы приобретаем навык чувствовать себя виноватыми.

Путаница между виной и ответственностью приводит в тупик:
Что является моей зоной ответственности, а за что отвечают другие?
Как мне справляться с обвинениями и недовольством в свой адрес?
Как мне понять - виноват я в той или иной ситуации, или нет?

В этой статье я хотела бы остановиться на самом распространенном источнике вины, а именно – детской травме,
ведь именно в такую вину мы чаще всего погружаемся в своей взрослой жизни.

И происходит это, когда, будучи не в состоянии провести границу между собой и другим человеком, мы берем на себя ответственность за его переживания и чувства.

Я говорю о такой вине, которая возникает в отношениях с другим – когда этот другой обиделся, расстроился, разозлился, отстранился в результате наших действий или бездействий (в том числе воображаемых).

Вместе с виной попутно может возникать страх – наказания, отвержения, разоблачения, страх мести со стороны «обиженного».

Если все происходит именно так, то, чаще всего, это и есть момент погружения в детскую травму.

...Когда-то все это уже происходило – со значимыми взрослыми.
Эти значимые взрослые тоже расстраивались, злились, обижались, отстранялись, наказывали, разоблачали «плохость»;
они испытывали тяжелые чувства и не могли взять на себя ответственность за них,
и в результате эту ответственность брал ребенок.

Причем не столь важно, как именно это происходило:
обвиняли ли эти взрослые открыто,
или же скорбно молчали, пребывая в своих расстройствах;
наказывали позже или просто игнорировали;
ребенок автоматически берет ответственность за происходящее в том случае, если ее не взял родитель.

Другими словами, если мама или папа не смогли сразу, или даже спустя время признать:
«Я был расстроен...», «Я была разочарована...», «Я раздражен вовсе не из-за тебя»...
То ребенок будет чувствовать себя виноватым, считая себя причиной этих расстройств.

Если ситуация повторяется множество раз, ощущение вины и «плохости» может закрепиться настолько прочно, что уже не уходит вовсе, навечно оставаясь в мироощущении человека.

Когда родитель способен признать ответственность за свои чувства,
происходит важная, знаковая вещь:
образуется граница, которая сообщает ребенку:
«С мамой, папой что-то произошло и он(а) расстроились.
Причина в чем-то другом, не во мне. Со мной все в порядке».

Точно так же во взрослом возрасте мы сможем признать ответственность за свои чувства, и "отдать" другому человеку ответственность за его переживания.

... «Ты неблагодарная, злая, неласковая, доброго слова от тебя не дождешься; из-за тебя я заболела и из-за тебя умру!»
Эти тяжелые обвинения дочь выслушивала чуть ли не ежедневно; она пыталась сопротивляться ожиданиям матери сделать из своей дочки теплую и принимающую материнскую фигуру...
Но, будучи зависимой от нее, в условиях полного отсутствия границ, она приняла на себя мегатонны вины, которые несет в себе и по сей день...
Она «ранится» практически о любого человека, который в ее присутствии выражает недовольство или злость.

...«Это ты виновата в том, что отец снова запил!» - обессилевшая от пьянства мужа мать обвиняет свою дочь в неосторожном высказывании.
Ее обвиняют не раз, и не два, напротив, ее делают ответственной за неспособность отца справляться со своей жизнью, она вырастает с тяжелым ощущением вины, с которым пытается справиться, стараясь довести себя до совершенства, и, конечно, ей это не удается.
Любая ошибка сбрасывает ее в пучину вины, и она снова и снова слышит от всех окружающих:
«Мне плохо...Из-за тебя».

...Когда родители способны взять на себя ответственность за свои чувства:
«Я ждала, что ты поможешь, и разозлилась, что ты так долго занимался своими делами»,
«Мне тяжело сейчас – не из-за тебя, я кое-что вспомнила...Мне нужно время погрустить, не мешай мне сейчас»;
«Мне стало стыдно, когда учительница сделала замечание, и поэтому я накричала на тебя»,
«Я была разочарована, когда ты испортил фотоаппарат – я так хотела сделать красивые снимки», и т.п.,
вина не возникает.

Маленькому ребенку достаточно обозначить границы: «Мама грустит», «Папа устал», «Сейчас мое время».

Ответственность, как уже говорилось, базируется на границах, а смысл границ – это защита.
В том числе от чужого мнения, влияния, вторжения, ожиданий.
На вине дети учатся быть виноватыми, на ответственности – быть ответственными.

...Еще один распространенный вариант «получения» вины в наследство – это переживание своего несоответствия родительским ожиданиям.
Родители, будучи не в силах принять индивидуальные особенности своего ребенка, внушают ему ощущение, что он не такой, как надо, и ребенок начинает чувствовать вину за это несоответствие.

...«Ты очень ленивая, хотя и способная» - вот что она слышала от родных почти ежедневно.
Она никогда не выбирала; за нее решили заранее – в какой школе она будет учиться, какие кружки посещать, в какой институт поступать.
Ей даже в голову не приходило ослушаться, она старалась делать то, что ей говорили, все свое сопротивление и нежелания списывая на лень.
Теперь на вопрос: «А что же нравится тебе?»
Она отвечает: «Наверное – ничего; скорее всего, мама была права, я вселенская лентяйка, и ни на что не способна».
Она чувствует вину за свою несостоятельность, за то, что в нее вложили множество усилий, а ей как будто нечего отдать.

В этой ситуации родительская ответственность заключалась бы в признании своих намерений и желаний, которые были навязаны ребенку; стоило бы признать свое нетерпение и нетерпимость, свое нежелание подождать, когда у ребенка сформируются свои желания и интересы, но, поскольку этого не случилось, она по сей день чувствует себя виноватой.

Еще один путь «заработать» детскую травмы вины – это неспособность родителей выдержать детские ошибки и несовершенства.

...«Мама меня ругала буквально за все действия, невозможно было найти правильное решение, которым она была бы довольна. Меня винили в разбитых коленках, в испачканном платье, в плохо помытой чашке, в детских ссорах с подругами, в претензиях учителей...

«Во всем виновата ты сама – надо было раньше думать» - я помню эти слова с раннего детства. Я и сейчас пытаюсь все заранее предвидеть и предусмотреть, чтобы выбрать верное решение, но ошибок не могу избежать, и теперь уже сама себя казню за неверно принятое решение».

Когда родитель сам переполнен виной, он при любой возможности постарается сбросить ее на ребенка.
Он будет обвинять его в чем угодно, ибо, как ему кажется, это единственный способ освободиться от избытка собственной "плохости", собственного несовершенства.

Опять же если бы этой матери удалось взглянуть на свою жизнь, найти своего внутреннего нетерпимого Тирана, пожалеть своего внутреннего Ребенка, тогда бы и ее дочери досталось бы больше сочувствия и сострадания.

Эти сценарии могут передаваться из поколения в поколение, оставаясь почти неизменными, или, что еще хуже, прирастать новой виной, пока не найдется кто-то, кто захочет сбросить с себя ярмо детской вины...

Именно поэтому так важно вернуться в свою детскую историю и отдать ответственность тем, кто должен был ее нести, освободив себя от вины, а также, опираясь на границы, научиться по-здоровому распределять ответственность между всеми участниками отношений в своей, теперь уже взрослой жизни.

Автор: Вероника Хлебова

Непризнанные, подавленные чувства или что прячется в Тени

В прошлом веке неутомимый исследователь человеческой психики К.Г.Юнг сформулировал понятие Тени.

В психологическом смысле Тень – это непризнанные, подавленные чувства и мотивации, которые принято скрывать, от которых «выгодно» отрекаться.

Выгодно – в социальном смысле, ибо человек, ими обладающий, считается однозначно «плохим».

Между тем эти самые нежелательные, отвергаемые качества и подсознательные мотивы – не просто хлам, который можно свалить в чулан психики и забыть о них.

Являясь неотъемлемыми свойствами человеческой природы, эти чувства – а именно: злость, ревность, зависть, стыд, вина – будут яростно и остервенело рваться наружу – тем сильнее, чем упорней мы пытаемся их удержать. Они будут напоминать о себе чувством стыда и бессилия – что мы не смогли с ними справиться, не удержались, ударили в грязь лицом…

И все же эти химеры, пугающие современного цивилизованного человека – как ни парадоксально, будучи признанными, «освобождают» своего носителя от бесконечного напряжения и дарят силу и ресурс, на который он может опереться в своей жизни.

Итак, разрешите представить самых ярких персонажей театра Теней, которых я рассмотрю по степени их признаваемости (исходя из моего терапевтического опыта).

Ревность

Ревность признается довольно часто, и многие люди могут сказать «я ревную своего мужа/жену» без тени смущения. Легализованное таким образом чувство освобождает страдальца, ее испытывающего, от необходимости тратить свою энергию на то, чтобы прятать ее и удерживать.

Тем не менее, оный страдалец мало понимает природу происхождения своей ревности, считая ее свойством своего характера. Я не буду оспаривать влияние темперамента и национальной культуры, остановлюсь лишь на психологическом аспекте проблемы.

Ревность часто возникает у тех людей, у которых был опыт душевного дефицита. Им приходилось делить важного близкого человека (одного или обоих родителей) с соперником, конкурентом, который имел на этих важных людей такие же права. Речь идет о братьях и сестрах.

Простой пример: в семье появляется второй ребенок. Что происходит во внутреннем мире первенца?

Он видит, что внимание и нежность достается этому, в общем-то чужому ему человеку (мифы о братской любви сильно преувеличены), а ему самому – строгий взгляд, посылы «ты уже большой» (иногда – в двухлетнем возрасте!) и ожидания родителей, что он теперь будет справляться со своими заботами сам.

И в то же время, он сам по-прежнему нуждается в этой самой нежности и внимании, которое с такой легкостью достается сопернику, а он никак не может ее получить – как бы ни старался!

Подобная ситуация может возникнуть, если отец покинул семью, и у матери появился новый мужчина. Теперь ребенку приходится делить самого близкого человека с … конкурентом!

И снова, если матери не удалось отыскать каждому свое место – дорогого, ценного человека, вероятна возможность их столкновения.

Тогда и будет посеяно зерно ревности, которое прорастет во взрослом возрасте, и бывший ребенок будет зорко следить – чтобы теперь мое – самое дорогое и ценное принадлежало только мне!

В некоторых случаях страсть обладать объектом любви превращается в одержимость.

А всему виной – детская травма…

Злость

Немало людей способны признать то, что они злятся на кого-то.

Позволение «позлиться», прожить чувство – это уже некоторая свобода, однако мы мало готовы признать истинные причины своей злости.

Подмена истинной причины – надуманной, более удобной – довольно распространенное явление. Чаще всего это происходит тогда, когда злость в отношении истинных «виновников» – табу, но в то же время есть люди, которые удобно «годятся» на роль их заместителей.

Нельзя, невозможно, страшно, не принято – злиться на родителей. Никакие их «грехи» – за то, что не верили в нас, за то, что не принимали, слишком много требовали и критиковали, или отвергали – не являются признанным основанием для справедливого возмущения.

И они же одновременно внушали – осознанно или подспудно – что злиться на них – смертельно опасно…

Могут отказать в родительской любви, и тогда… ужас и смерть.

Зато злиться на брата или сестру – очень даже можно!

Родителям, конечно, не нравится, но зато ужасающих последствий можно избежать.

Можно также «перенести» свою злость на собственных детей, друзей/подруг, мужей и жен…

Вариантов много, но ни один из них не способен удовлетворить ту потребность, которую мы не смогли реализовать в отношениях со своими родителями.

И посему, человек, бесконечно отыгрывающий свою злость «не по адресу», будет подобен Сизифу, пытающемуся закатить свой камешек на вершину высокой горы. Так же бесполезно и бессмысленно.

Хотите пример? Пожалуйста.

Женщина средних лет ненавидит свою дочь – за то, что та напоминает ей мать.

Также манипулирует, не верит, обесценивает…

А все дело в том, что злость этой женщины никаким образом не реализуется – она и сейчас ведется на материнские манипуляции, страдает от неверия и обесценивания – также, как когда-то в детстве…

И ее дочь, которая выросла в этой семейной системе, и приняла «правила» игры, созданные бабушкой и поддерживаемой матерью, стала почему-то крайней, и собирает агрессию матери в свой адрес – за то, что та не в силах изменить деструктивные отношения со своей собственной родительницей.

Зависть

Вот с этим чувством начинаются загвоздки.

Нет, что вы, я не завидую.

Вот эта противная баба Тамара Степановна – завидует.

Молодости, красоте. Моей.

И еще сосед по даче Курьянов нам завидует.

Потому что у нас дача больше и красивее.

Поэтому и не здоровается.

А мне-то что завидовать? Кому?

У меня все хорошо.

В крайнем случае, после тщательной дифференциации мы способны признать «белую» зависть.

Я так рада, что у тебя все хорошо! Завидую белой завистью.

Если же нас кто-то обвинит в «черной» зависти, сделаем все возможное, чтобы от нее отречься.

Зависти не повезло – она табуировалась особенно тщательно, т.к. ее упорно ассоциировали с самыми «низменными» человеческими качествами.

Между тем в психологическом смысле зависть – сестра ревности.

Она также может означать дефицит – владения, обладания.

Чему может завидовать ребенок – например, девочка?

Тому, что у подруг больше игрушек, есть своя комната, и папа ходит с ними в цирк и в кино в то время как ее папа все время работает.

Если ее мама твердит о ее непривлекательности, а папа – глупости, то она будет завидовать тем девочкам, которые, с ее точки зрения, привлекательней и умнее.

Во взрослом возрасте зависть перерастает в ощущение, что кому-то больше повезло – с мужьями, связями, возможностями, и поэтому они живут сказочной жизнью.

Той, которая как будто недоступна тому, кто завидует.

Что может дать признание своей зависти?

Осознание того, что мы недовольны своей жизнью.

И те, кому мы завидуем, могут дать нам хороший ориентир – того, что мы хотим сделать со своей судьбой, и к чему могли бы стремиться.

Признанная зависть может стать серьезным стимулом в жизни.

Непризнанная зависть становится препятствием, ибо тогда появляется «право» считать себя мучеником, несправедливо обиженным, когда раздавали ресурсы. Конечно, их (ресурсы и блага) похватали не честные, достойные, независтливые, а наглые, проворные и пронырливые.

Непризнанная зависть становится удобной ширмой для тех, кто предпочитает в своих глазах оставаться белым и пушистым – хоть и несчастным, а свою Тень отдать недостойным и грязным – хоть и удачливым.

Вина

Я чувствую себя виноватой…

Такое словосочетание я слышала только в рамках терапевтического процесса.

О вине не принято говорить, хоть редкий счастливчик ее не испытывает.

Вины много – и по разному поводу.

Мы чувствуем свою вину перед родителями и детьми. Перед коллегами и друзьями. Перед супругами и домашними животными.

Легче перечислить тех, перед кем не мы ее не испытываем.

Мы чувствуем вину за то, что сделали и за то, что не сделали – не помогли, не защитили, не усмотрели, подвели, не оправдали надежд, не осчастливили.

Мы способны быть виноватыми перед теми, кто от нас зависит, и теми, кто нас тиранит; перед теми, кому считаем, что должны, перед ушедшими в мир иной и даже предавшими нас…

Мы часто попадаем в это гнетущее чувство, и, тем не менее, оно абсолютно деструктивно.

Как правило, возникновение вины связано с невозможными, нереальными ожиданиями от самих себя, которые мы не в силах были выполнить, но за нереализацию которых мы себя бесконечно казним…

Женщина пожизненно выносит себе приговор за насильственную смерть отца. Что она могла сделать, чтобы это предотвратить?

Ответ – ничего, но в ее представлении – она ничего не сделала, чтобы этого не случилось.

Другая женщина чувствует вину за то, что у ее брата и сестры не сложилась жизнь – брат пьет, а сестра в нищете воспитывает детей, считая копейки в кармане.

У нее же есть хороший муж, любимая работа и достаток. И как будто невозможно этому радоваться, когда «страдают» другие члены семьи.

Мужчина винит себя в том, что не дал своему ребенку, которого он покинул, достаточно любви и тепла. И хотя никто не мешает ему поддерживать отношения с сыном, посвящать в мужские секреты, играть в футбол и просто наслаждаться общением, но…

Он не делает этого. Потому что ему мешают стыд и вина – которые висят на нем таким тяжелым грузом, что не дают не то что легко вступать в контакт с ребенком, но не позволяют даже дышать полной грудью…

Ни разу я не встречала конструктивную вину.

Вина разъединяет людей, делая их жизнь тяжелой, невыносимой.

Вина разрушительна и обладает высокой токсичностью.

И уж, конечно, она не способствует «исправлению», как это ошибочно принято считать.

Мы скорее, будем … злы на тех, перед кем испытываем вину.

Даже если мы себе в этом не признаемся.

Стыд

Я смело могу отдать пальму первенство этому чувству в своеобразномхитпараде человеческой Тени.

Даже признавать стыд стыдно.

Это самое прокаженное чувство.

Невероятно, но оно не имеет биологической природы.

Стыд социален, иными словами, его «изобрели» и упорно насаждают сами люди.

Дети не испытывают стыда, пока им не объяснят, почему и за что должно быть стыдно.

Стыд – родной брат вины, которая тоже является «культурным» продуктом, призванным ограждать человека от безнравственных и неблаговидных поступков.

Не зря вина и стыд поступили в наше сознание с религиозными учениями – когда-то они действительно помогли удержать инстинктивные импульсы, и другим способом это было сделать невозможно.

В наше время особенно тяжелым был опыт советского периода, когда проступки, считавшиеся «стыдными», сопровождались для ребенка отвержением со стороны родителей, учителей и воспитателей (ими же инициировалось отвержение детского коллектива), и, зачастую, унижением.

Стыд и наказание, связанные воедино, представляют собой психологический коктейль Молотова – ком труднопереносимых эмоций, причиняющих боль.

Посему все темы, так или иначе имеющие отношение к пережитому стыду и последующему наказанию, так или иначе «фонят» в жизни нынешних родителей, оставаясь «запретными» и тяжелопереносимыми.

Получившие настоящие эмоциональные увечья, и не сумевшие «перевести» их в категорию опыта, они никак не смогут помочь обрести этот опыт своим детям.

Скорее, передадут – если не прямо, то косвенно – ауру стыда, наказания и непереносимости.

Со стыдом часто связаны и семейные «скелеты в шкафу», когда история семьи вымарывается и переписывается – подобно тому, как в угоду политикам переписывается история страны, лишая народ (а в данном случае – потомков) своих корней и живительной правды.

Я знаю не менее десятка историй, когда матери скрывают от детей настоящие имена их отцов, или врут о летчиках и космонавтах.

Действуя как будто во благо детям, а в действительности – не имея сил перенести стыд за совершенную ошибку, они разрушают то немногое, что осталось от неполной семьи – доверие и жизнеутверждающую мощь правды.

Дети прекрасно осведомлены о вранье – нет, не от доброжелателей. Они без усилий прочувствовали отравляющую все живое ауру стыда и вины.

По-прежнему стыдными и почти неосознаваемыми темами являются сексуальные отношения между мужчиной и женщиной.

И это несмотря на попытки современной массовой культуры свести эту самую глубокую, сакральную часть близких отношений к простой технике.

Но эта подмена не приносит человеку облегчения.

Ощутить истинную радость от секса можно только научившись выстраивать близкие отношения и разобравшись с завалами стыда, полученных в наследство от предыдущих поколений.

И, наконец, наиболее подавляемыми темами являются сексуальные влечения к собственным детям – у отцов к дочерям и у матерей к мальчикам.

Непомерный стыд не позволяет честно посмотреть в лицо этому влечению и разобраться в его истоках (поверьте, в этих истоках нет ничего бесчеловечного), что и порождает насилие или производит чудовищные модели семейных отношений.

Может ли Тень стать ресурсом?

Я рассказала далеко не обо всех персонажах воистину всесильного театра Теней.

Есть еще всевозможные страхи, обесточивающая тревога, парализующие беспомощность и бессилие, чувство неполноценности, сопротивление (бытовое название – лень).

Каждый персонаж достоин отдельной статьи.

Мы сами создаем свою Тень, отправляя в этот психический резервуар все свои непризнанные, и сопровождаемые страхами чувства, мотивы, и желания.

Многие из них не являются ни ужасными, ни неправильными.

Мы отнесли ревность, зависть, агрессию, вину и стыд в разряд неприемлемых в силу того, что пережили травмирующий опыт и не хотим новых переживаний.

В особо трудных случаях человек становится так зациклен на своей «ангельской» части, и так старательно отрекается от всего «неприемлемого», что на удержание своей темной стороны уходит вся его жизненная энергия.

Когда мы не хотим смотреть спектакль, который создают персонажи нашего внутреннего мира – тогда они берут власть в свои руки и становятся хозяевами нашей жизни.

И чем больше мы их отвергаем, тем большую власть они обретают.

Именно отречение от своей «теневой» части и рождает переживания – настолько же сильные, насколько велика наша Тень.

Осознанный взгляд на свои чувства, страхи, мотивы поможет пересмотреть степень их «опасности», отпадет необходимость охранять самого себя и весь мир от несуществующего «ужаса».

Исследовав причины зависти, агрессии и ревности, мы сможем признать свои права и желания.

Осознание разрушительности вины и стыда освободит нас от душевного груза.

Признание своих теневых сторон вернет жизненную энергию, которой мы и сможем распорядиться на свою пользу.

Вероника Хлебова.